Законопроект об ИИ. У кого будут права на сгенерированный контент и можно ли обучать ИИ на чужих данных без согласия?

Рассказывает:

Максим Али,

партнер практики интеллектуальной собственности Comply

Минцифры опубликовало первую версию законопроекта об искусственном интеллекте (проект Федерального закона «Об основах государственного регулирования сфер применения технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации», ID проекта 02/04/03-26/00166424). Общественное обсуждение открыто до 15 апреля 2026 года.

Положения законопроекта касаются определения доверенных моделей ИИ, идентификации синтезированного материала, ответственности разработчиков и пользователей, а также других вопросов.

Похоже, проект – это лишь старт к обсуждению, и его согласование будет небыстрым. По крайнем мере, в это хочется верить, учитывая большое количество открытых вопросов к документу.

В этой заметке сфокусируюсь на положениях законопроекта, которые касаются интеллектуальной собственности. Во многих аспектах проект является рамочным, но именно вопросы интеллектуальной собственности в нем урегулированы достаточно предметно, и их уже сейчас интересно изучить.

Кому достанутся права на сгенерированный контент?

Законопроект затрагивает концептуальные вопросы: кому принадлежат права на сгенерированный контент и охраняется ли он в принципе?

Несколько моментов, которые важно отметить.

В этой формулировке предполагается охрана только оригинальных произведений. Однако оригинальность (в отличие от творческого характера) не является обязательным критерием охраноспособности объекта авторского права с точки зрения гражданского законодательства. Об этом говорит, например, п. 80 Постановления Пленума ВС от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса РФ». Такой подход опасен не только нарушением иерархии гражданского законодательства, но и тем, что требование оригинальности в судебной практике может разрастаться на другие дела и начать экстраполироваться даже на те из них, которые не будут напрямую связаны с ИИ.

Может сложиться впечатление, что автоматизированная система стала полноценным автором результатов интеллектуальной деятельности и оказалась буквально в шаге от правосубъектности. Конечно, вспоминая о приоритете норм ГК, это не так. Предложенную норму корректнее читать в другом русле: сам по себе факт создания объекта «автоматизированной системой» не умаляет возможности признания объекта охраноспособным.

К сожалению, формулировки проекта скорее отдаляют нас от этого понимания – особенно тех, кто будет читать закон вне его системного и исторического толкования.

Что касается вопросов о том, как же будут распределяться права на сгенерированный контент, то ответов на них фактически нет.

Законопроект лишь обязывает урегулировать распределение прав на уровне договоров: в пользовательских соглашениях и в договорах между разработчиками моделей и владельцами сервисов ИИ (п. «в»-«г» ч. 2 ст. 13 законопроекта).

Сложно себе представить, чтобы значимый игрок рынка ИИ забыл сформулировать условия о распределении прав на интеллектуальную собственности в своих документах. Но все же закон – это место для правил «по умолчанию». Они нужны не только для забывчивых сторон, но и для ситуаций, когда договор признается недействительным или незаключенным. Стоит помнить, что договоры могут противоречить друг другу: владелец должен урегулировать вопросы распределения прав и в отношениях с разработчиком модели, и в отношениях с пользователем.

Таким образом, законопроект не позволяет уверенно ответить на вопрос, кто же выступает первоначальным автором генерируемого контента и по какой цепочке перешли права, даже если условия о принадлежности прав будут фигурировать в договорах.

По-хорошему, законодателю стоит урегулировать именно этот вопрос вместо того, чтобы углубляться в оригинальность и охраноспособность генерируемого контента. Вопросы охраноспособности неизбежно будут упираться в оценку творческого вклада, правила которой вряд ли получится сформулировать на высоком уровне абстракции федерального закона. Этот вопрос гораздо лучше оставить судебной практике, чтобы регулирование шло «от частного к общему», учитывая детали конкретных дел.

Что ждет правообладателей данных, использованных для обучения ИИ?

Модель ИИ обучается на данных, нередко на чужих. Такие данные могут охраняться и как объекты интеллектуальной собственности, что создает вопросы о легальности их использования.

Законопроект содержит много декларативных положений о том, что необходимо соблюдать интеллектуальные права. Причем некоторые из них противоречат друг другу. Например, разработчики должны уведомлять о возможной ответственности за неправомерное использование материалов, входящих в состав базы обучения модели (п. «а» ч. 4 ст. 13 законопроекта). Однако уже в п. «б» говорится, что они должны гарантировать отсутствие нарушений прав интеллектуальной собственности третьих лиц.

Но интереснее всего ч. 5 ст. 13 законопроекта, которая не признает нарушением авторских или патентных прав извлечение информации из объектов, если это служит целям обучения или изготовления набора данных.

Для этого должно выполняться одно из условий:

• у разработчика имеется правомерный экземпляр; либо
• объект был общедоступен или доступен для анализа.

То есть условия несложные, и фактически разработчикам легко можно будет избежать получения согласий правообладателей на использование исходных данных. Это дает большую свободу технологическим компаниям в использовании общедоступного контента.

В теории правообладатели могут пытаться ограничивать доступ к своим объектам или в лицензиях запрещать использование экземпляров для обучения ИИ. Но, учитывая цель введения данной нормы, есть сомнения, что подобные механизмы защиты правообладателей будут эффективны.

Даже сторонники того, что обучение ИИ не является использованием объектов ИС в юридическом смысле, признают, что такое обучение должно укладываться в ряд ограничений. Например, в запрет на целенаправленное обучение для подражания стилю конкретного автора (А.А. Никифоров. Копировать нельзя обучать: проблема обучения искусственного интеллекта с позиций авторского права).

С какими вопросами столкнутся рядовые пользователи?

В п. «б» ч. 3 ст. 13 законопроекта указано, что владельцы сервиса ИИ в соглашении с пользователем смогут ограничить использование сгенерированных результатов интеллектуальной деятельности.

Возникает вопрос, как квалифицировать такие ограничения и их нарушение, если пользователь становится правообладателем результатов (а это по-прежнему распространенный для сервисов ИИ сценарий)? Есть два варианта:

• мы рассматриваем ограничения как негативное обязательство, за нарушение которого можно взыскать убытки;
• речь идет о нарушении исключительного права на результаты интеллектуальной деятельности.

Разница приличная, так как нарушитель рискует выплатой компенсации по ст. 1252.1 ГК и уничтожением контрафактных экземпляров

Пока все же больше аргументов для первого варианта. Иначе стоило бы признать результат генерации производным результатом интеллектуальной деятельности от некоего принадлежащего владельцу сервиса объекта. В теории это может быть промпт за авторством пользователя, но витиеватая конструкция перехода исключительного права на промпт и дальнейшего отчуждения прав на результат генерации выглядела бы искусственно и тяжеловесно.

Этот пример еще раз демонстрирует, что в законе следовало бы сформулировать понятную цепочку возникновения и перехода прав на результаты интеллектуальной деятельности, не полагаясь лишь на возможность договорного урегулирования отношений между сторонами.

Что насчет «бумажной» работы?

У юристов определенно прибавится работы с документами, особенно на стороне разработчиков и провайдеров ИИ. Если говорить про интеллектуальную собственность, то потребуется (п. 2 ст. 13 законопроекта):

⇒ уведомлять о правилах и ограничениях использования результатов интеллектуальной деятельности, полученных с помощью ИИ. Это уведомление нельзя будет полностью «зашить» в текст пользовательского соглашения. Возможно, в качестве лучших практик компании будут уведомлять об ограничениях в формате как для открытых лицензий. Например, у лицензии Creative Commons есть два варианта текста: юридический и «человекочитаемый». Последний – это краткий пересказ условий с использованием символов, отражающих ключевые условия лицензии. Знакомый с логикой лицензии пользователь может быстро понять спектр допустимого использования объекта интеллектуальной собственности.

⇒ пересмотреть договоры между пользователями, владельцами сервисов и разработчиками моделей ИИ. Законопроект обязывает включать в документы с пользователями лицензионные ограничения, а также положения о законности происхождения материала для обучения ИИ и предупреждения о рисках повторного воспроизведения интеллектуальной собственности, хотя практическая ценность таких условий не до конца ясна. При этом законодатель буквально обязывает урегулировать вопросы распределения прав на интеллектуальную собственность между разработчиками моделей, владельцами сервисов и пользователей.