Ответственность группы компаний: выбор удобного ответчика или переосмысление конструкции юридического лица

Рассказывает:

Наталья Аникина,

MJur (Oxford), ведущий специалист группы научных сотрудников, обеспечивающих подготовку экспертных заключений, ИЦЧП, автор канала о деликтной ответственности

Тема ответственности группы появилась в моем фокусе закономерно в связи с деликтами. Основной вопрос: если одна компания группы совершает деликт, можно ли и при каких обстоятельствах возложить (атрибутировать) ответственность на другую компанию группы, как правило, головную компанию?

Пока я занималась научным исследованием этого вопроса, в постсанкционной судебной практике появились дела о возложении на российские «дочки» ответственности по долгам иностранных материнских компаний. Одно из них – дело Сити банка, которое недавно рассмотрел Верховный суд (Определение ВС от 12.05.2025 № 305-ЭС24-12635 по делу № А40-167352/2023).

В этом деле в связи с неисполнением договорных обязательств американской компанией Citibank N.A. ввиду санкций суд признал ответственной российскую дочернюю компанию (Сити банк) солидарно по деликтным основаниям (подробнее об этом деле читайте в материале: ВС разъяснил, когда дочернюю компанию можно привлечь к солидарной ответственности по долгам материнской).

Сама постановка вопроса об ответственности группы имеет практические корни: в силу разных причин лицо, имеющее притязание к одному лицу группы, не может объективно реализовать свое притязание к обязанному лицу. Либо это крайне затруднительно или обременительно. Тогда истцы пытаются определить ответчиков среди компаний группы, которые находятся в наилучшей позиции для успешного рассмотрения их притязания и удовлетворения (получения исполнения). Дело Сити банка тому пример.

Иными примерами могут быть:

• дочерняя компания для получения контракта по добыче ресурса подкупила государственные органы страны, и у пострадавшей стороны минимальные шансы на беспристрастное рассмотрение спора или удовлетворение иска к дочерней компании — нарушителю в этой стране;
• сотрудник получил повреждение на работе при осуществлении трудовой деятельности в дочерей компании в связи с тем, что она не соблюдала правила безопасного проведения работ, но сама не может удовлетворить требование.

То есть если очень абстрактно суммировать случаи обращения к поиску иного ответственного лица, нежели первоначальный должник, то окажется, что эти случаи вызваны обстоятельствами, которые либо затрудняют преследование изначального должника, либо делают это невозможным, либо делают это несправедливо обременительным.

Компании группы – обособленные лица или единое лицо

Возникает вопрос: действительно ли оправданно рассматривать компании внутри группы как обособленные в качестве абсолютного принципа? Или все же справедливо говорить, что в каких-то ситуациях и при каких-то обстоятельствах группа может выступать как единое лицо для целей исполнения обязательств или несения ответственности? И если да, то какие для этого должны быть выполнены критерии и в каких ситуациях это возможно?

Сейчас понимание группы как единого лица не является чем-то невозможным и имеет место в публичном праве (например, антимонопольном и налоговом) и в частном праве, когда речь может идти о банкротстве группы. Важно отметить, что этот вопрос необходимо отделять от ситуации, когда мы можем говорить о проникновении за корпоративную оболочку (veil piercing), об этом будет далее.

Позиция судов по Сити банку. Это дело — хороший повод для обсуждения правового вопроса ответственности группы. Напомню основания привлечения к ответственности российского Сити банка:

• российская дочерняя компания не предприняла меры для исполнения обязательств американской головной компании в условиях санкций, что является, по мнению судов, недобросовестным поведением и влечет деликтную ответственность по ст. 10 ГК;
• суды применили концепцию single economic unit из антимонопольного права и сделали вывод, что обе компании «встроены в единую корпоративную структуру со штаб-квартирой и позиционируются как единое целое, где каждое лицо может и должно отвечать по долгам друг друга». Иначе говоря, это ответственность по факту вхождения в группу.

Ранее я уже публиковала объемный комментарий к судебным актам нижестоящих судов по делу Сити банка в своем телеграм-канале, где указывала, что занятый нижестоящими судами путь едва ли может найти себе основание в праве. Ведь дочерняя компания не совершала деликт, а конструкция единого хозяйствующего субъекта из антимонопольного (публичного) права не применяется к частно-правовым отношениям, если на это нет специального указания в законе. Кстати сказать, в этом ключе ВС верно указал, что антисанкционное законодательство не содержит такого основания для возложения долгов.

Позиция Верховного суда. ВС отменил все состоявшиеся акты и направил дело на новое рассмотрение. На мой взгляд, отмена абсолютно верная. Но ВС артикулировал позицию весьма непросто, что усложняет реконструкцию аргументов в части группы.

Тем не менее, есть основания думать, что ВС дал возможность преодоления самостоятельности лица в группе. И, по существу, вывод ВС направлен в сторону игнорирования корпоративной оболочки.

Игнорирование корпоративной оболочки

Для начала важно сделать замечание, которое поможет прояснить позицию высшей инстанции. Приближение к игнорированию корпоративной оболочки возможно различными путями. Если посмотреть на вопрос системно, то окажется, что имеется весьма интересный тренд — практика ищет пути к нивелированию корпоративной оболочки. К этому подходят через различные механизмы, например:

• через обязанность материнской компании контролировать дочернюю,
• через признание за зависимым обществом положения агента (или представителя),
• через вторжение в договорные отношения, если дочерняя компания была лишена активов материнской и не смогла исполнить свои обязательства,
• через фундаментальное право на судебную защиту, если в стране причинения вреда нет возможности для его реализации.

Это только некоторые из самых распространенных примеров. По существу, это механизмы игнорирования корпоративной оболочки.

Обоснование ВС. В деле Сити банка Верховный суд приводит принципиальное положение из ГК об имущественной обособленности юридического лица и далее говорит об исключении из этого правила, известного как проникновение за корпоративную оболочку.

Эта дескрипция не вызывает вопросов и является правовой банальностью. Однако за этой дескрипцией не последовало никакого вывода суда о том, что из приведенных норм права следует, что компании группы не могут рассматриваться как единое лицо. Ничего этого нет. И верный вопрос здесь состоит в том, а что понимать под юридическим лицом, имеющим имущественную обособленность: всю группу в целом или действительно каждую компанию этой группы. Иными словами, что такое юридическое лицо, если в фокус рассмотрения попадает группа.

Далее акт содержит интереснейший пассаж: если в результате санкций российскому обществу причинены убытки (в данном случае невозможность получить исполнение от американского банка), то тогда российская сторона может уже инициировать спор из деликта, игнорируя договорную подсудность и выбор суда, по праву РФ и на территории России.

Особенно интересным в этом пассаже является то, что ВС не указал, а кто же будет ответчиком по такому иску. Американский банк не может. Первая причина: если есть основания для договорного иска, деликтный иск не имеет места и нельзя неполученное по договору исполнение требовать как деликтные убытки. Вторая причина, которая лежит на поверхности: предъявление деликтного иска к иностранному лицу также ничего не меняет, поскольку не дает исполнения. То есть проблема, которую пытается решить истец, выбирая иную компанию группы, оставалась бы с ним. Если исполнять за счет средств американского Сити на счетах российского Сити, для этого не нужно договорный иск трансформировать в деликтный и создавать новое притязание.

Затем ВС указывает:

 «Для данного дела имела значение проверка доводов общества «Ситибанк» о том, что в настоящее время у истца имеется возможность вернуть/получить денежные средства, которые не утрачены, а заблокированы при переводе иностранным банком, во внесудебном порядке по процедуре, предусмотренной законодательством США…».

«…в случае установления обстоятельств, препятствующих разблокировке причитающихся истцу денежных средств и их фактической утраты по законодательству Российской Федерации, суду следует оценить степень участия каждого из ответчиков в причинении соответствующих убытков…».

Из этого можно заключить, что ВС, предложив рассмотреть степень вовлеченности в причинении убытков ответчиками, к которым относится и российский банк Сити, не исключил российское лицо из числа лиц, которые по праву могут являться ответчиками по иску. И здесь ВС явно обращается к конструкции деликта на стороне российского лица.

Здесь важно обратить внимание: ВС вслед за глобальным трендом также указал, что для реализации механизма игнорирования корпоративной оболочки необходимо наличие условия, которое делает невозможной реализацию права к изначальному должнику, а именно обстоятельства, препятствующие разблокировке и утраты средств.

Подход ВС в общей глобальной картине при рассмотрении вопросов ответственности группы заслуживает поддержки. Однако, на мой взгляд, обращение к деликту и солидаритету искусственно и не имеет под собой надлежащих оснований. Несмотря на то, что занятый тремя инстанциями подход был неверным, возможно, суды не смогли найти для себя опоры в праве, хотя интуитивно предполагали, что имелись основания для взыскания.

Конструкция юрлица. Действительно ли право не знает, как поступить в такой ситуации, или ответ — строго в признании сепарированности лиц внутри группы, что, соответственно, означает невозможность возложения ответственности? Ответ здесь стоит искать в конструкции юридического лица.

В объяснении этого правового вопроса методологически, мне кажется, очень удачной классификация, предложенная Гарвардским профессором корпоративного права Mariana Pargendler. Она разделяет самостоятельность лица для целей:

• ограничения ответственности (отделение активов), и
• для целей регулирования.

В первом случае, когда ограничение ответственности (отделение активов) игнорируется и таким образом можно дотянуться до активов акционера, будет «прокалывание корпоративной вуали». Еще раз обращу внимание, это происходит как санкция за использование конструкции юридического лица против целей, для которых эта конструкция существует (в частности, при выводе активов, мошенничестве).

Второй случай — когда разделение компаний игнорируется в связи с регуляторными целями или особенностями законодательства или сферы деятельности (среди таких сфер, например, антимонопольное регулирование группы и налоговая сфера).

Самостоятельность лица для целей ограничения ответственности. Если адаптировать предложенную методологию к рассматриваемому вопросу на примере дела Сити, то вопрос может быть следующим: действительно ли российский дочерний банк является отдельным лицом относительно американской материнской компании для целей ограничения ответственности (обособления активов)?

Один из критериев, который лежит на поверхности, — это законодательное регулирование того, каким образом иностранные банки могут оказывать банковские услуги на территории России. По российскому законодательству, иностранный банк может оказывать полный спектр банковских услуг в России только через дочернее общество, созданное как юридическое лицо по праву РФ. Сепарированность (формальная) такой организации обусловлена в первую очередь регуляторными правилами страны учреждения.

То есть у американского банка не было иной возможности, кроме как: либо учредить российское лицо, либо не выходить на этот рынок вовсе.

Если следовать этому, то можно было при первом приближении говорить, что дочерний банк создан в первую очередь для возможности основным лицом вести свою деятельность, а не для отделения своих активов от активов американского банка. И если это так, то можно говорить, что лицо может являться единым даже при формальной сепарированности.

На мой взгляд, именно эту концепцию (о том, было единое лицо или нет) необходимо было развивать в деле Сити банка и развивать критерии, которые в итоге могли бы дать непротиворечивый правовой ответ.

Также, при таком подходе будут иметь место рассуждения в рамках правовой плоскости и удастся уйти от внешних по отношению к праву объяснений политического характера, которые еще более усложняют и так непростой правовой вопрос.

При этом важно сказать, что право, куда я отношу правовые позиции ВС, пока только приближается к вопросу ответственности группы по основаниям помимо «прокалывания корпоративной вуали», поэтому критерии, когда группа является единым лицом, будут, вероятно, формироваться со временем от дела к делу.

Пример, когда стороны из одной группы. Вопрос ответственности группы и невозможности игнорирования этого правового феномена наглядно проявляется в деликтном праве, когда истец и один из ответчиков – компании одной группы. Установление самостоятельности либо единства компаний группы влияет либо на раскладку (размер) ответственности, либо на вообще ее наличие.

Как раз такое дело было недавно рассмотрено судами.

Что произошло в данном случае? Суд атрибутировал деликт, совершенный одним участником группы, второму участнику группы, который выступал истцом.

Можно предположить, что логика суда была следующая в контексте группы: истец и ответчик – это одна группа, то есть одно единое лицо в глазах суда. И тогда получается, что сам нарушитель предъявляет иск о взыскании убытков к собственнику. Применение ст. 10 ГК среди прочего повлекло отказ в иске. То есть в данном случае суд также проигнорировал корпоративную оболочку и воспользовался ст. 10 ГК. Обращение к этой статье было механизмом, который суд счел подходящим, чтобы проигнорировать сепарированность компаний группы.

Другие материалы колонки читайте по тегу: #Наталья Аникина о деликтах

Выводы

Если посмотреть на практику глобально, не вызывает споров, что корпоративная оболочка не является абсолютной и имеется вполне визуализируемый тренд на ее преодоление. В части регуляторной сферы это антитрасты и налоги, в части активов прекрасный пример — банкротство группы.

Нужно учитывать сложность вопроса об ответственности группы в очертании ее пределов и условий, при которых возможно игнорировать корпоративную оболочку.

В части условий более-менее глобальное понимание сводится к тому, что должны быть обстоятельства, которые препятствует или несправедливо усложняют реализацию правопритязания к изначальному должнику, а оценка этих обстоятельств – это задача, решаемая судом при рассмотрении конкретных дел.

С пределами ответственности гораздо сложнее. Поскольку абсолютное признание ответственности группы сразу же собирает связанные вопросы:

• если группа — это одно лицо, но участники группы инкорпорированы в различных странах, какой личный закон должен быть применен к ним,
• какие права внутри группы будут иметь «внучатые» компании (напомню, что сейчас по праву РФ права таких акционеров ограничены),
• вопросы связанности договорными обязательствами иных членов группы (например, как быть с применимым правом к договорам и выбором компетентного суда, с оговоркой о недопустимости конкуренции одной из компании группы),
• вопрос про атрибутивность знания одной компании группы другой (например, возможно ли сказать, что при совершении мошенничества или подкупа госструктур иностранного государства дочерней компанией будет считаться, что материнская компания также знала об этом).

Это очень большая тема, к которой можно постепенно подступаться и формировать критерии, где и когда необходимо нивелировать формальную сепарированность компаний группы и считать группу одним лицом. В целом, это объективно неизбежно.